Поможем с выбором курса
Корпоративное обучение сотрудников от Лектория
Хотите приобрести сертификат?
2026-10-13 13:50:11
2026-10-13 13:50:11
13.10.2026
13.10.2026
Психосоматика простыми словами: что это такое с точки зрения науки
Что такое психосоматика с точки зрения науки: откуда взялся термин, что доказано о связи стресса и тела, почему таблицы болезней не работают и какое лечение подтверждено исследованиями.
Психосоматика — это участие психики в телесных симптомах и болезнях. Термину больше двухсот лет, и всё это время учёные спорят, что именно он означает: что психика вызывает болезнь или что тело и психика работают как одно целое. От ответа зависит, как понимать фразу «это у вас психосоматика» и что с этим делать.
Ниже разобрано, откуда взялось слово, какие идеи психосоматики не выдержали проверки, как такие состояния называют современные классификации, насколько они распространены, что доказано о механизмах и о лечении и как с таким запросом работает психолог. Каждое утверждение опирается на исследование: авторы, годы и объём выборок названы в тексте.
Откуда взялось слово «психосоматика»
Слово «психосоматический» ввёл в медицинскую литературу немецкий врач Иоганн Кристиан Август Хайнрот. Историк психиатрии Хольгер Штайнберг нашёл ключевой фрагмент в его учебнике о расстройствах душевной жизни 1818 года. Хайнрот был первым в западном мире профессором психиатрии и психотерапии. Душу он считал первичной по отношению к телу и объяснял психическими причинами не только душевные, но и многие телесные болезни. Штайнберг и соавторы в работе 2013 года подчёркивают, что понятие появилось примерно за 80 лет до Фрейда и вопреки распространённому мнению не выросло из психоанализа.
Канадский психиатр Збигнев Липовски в 1984 году разобрал историю и значения слова в журнале Psychosomatic Medicine. Он показал, что за ним стоят две старые идеи. Первая, холистическая, рассматривает человека как целое, где телесное и психическое не разделены. Вторая, психогенная, утверждает, что психика бывает причиной болезни. Обе слились в одном слове, их редко различают, и отсюда двусмысленность термина. Сам Липовски предлагал оставить только первое значение.
Как научная дисциплина психосоматическая медицина сложилась в 1930-е годы. Понятие «психосоматическая медицина» принято связывать с психоаналитиком Феликсом Дойчем и 1922 годом; первоисточник в базах не индексирован, факт известен по историческим обзорам.
Гипотеза специфичности и что с ней стало
Первая фаза развития дисциплины, примерно с 1930 по 1960 год, во многом держалась на психоанализе. Самая влиятельная фигура этого периода, Франц Александр, предположил, что за отдельными болезнями стоят свои специфические внутренние конфликты. В литературу вошёл его список из семи болезней, позже названный «священной семёркой»: язва желудка и двенадцатиперстной кишки, бронхиальная астма, ревматоидный артрит, язвенный колит, гипертоническая болезнь, нейродермит и тиреотоксикоз. Список приводят, например, авторы европейской исследовательской программы 2018 года, где 75 экспертов из 21 страны определяли приоритеты изучения функциональных расстройств.
Во второй части обзора 1986 года Липовски описывает, что произошло дальше: исследования совершили «радикальный отход» от психоаналитического подхода. Внимание переключилось на физиологию стресса, способы совладания и социальную поддержку.
Нагляднее всего это видно на истории язвы. По данным Нобелевского комитета, в 1982 году главными причинами язвенной болезни считали стресс и образ жизни. В том же году австралийские врачи Барри Маршалл и Робин Уоррен обнаружили в желудке бактерию, позже названную Helicobacter pylori: в их работе 1984 года в Lancet она нашлась у 58 из 100 обследованных пациентов, практически у всех с гастритом и язвой. Сейчас установлено, что эта бактерия вызывает больше 90% язв двенадцатиперстной кишки и до 80% язв желудка, а сама болезнь лечится коротким курсом антибиотиков. В 2005 году за открытие дали Нобелевскую премию.
При этом стресс из истории язвы не исчез полностью. В датской когорте из 3 379 человек, которую в 2015 году описала Сьюзан Левенстайн с соавторами, язва за время наблюдения развилась у 3,5% людей с самым высоким уровнем стресса и у 1,6% с самым низким, независимо от бактерии и приёма обезболивающих. Часть этой связи объяснялась поведением: курением, приёмом лекарств. Язва хорошо показывает современную картину: болезнь не вызывается одной эмоцией, но психологические факторы могут менять риск вместе с биологическими.
Биопсихосоциальная модель и спор вокруг неё
В 1977 году американский психиатр Джордж Энгель опубликовал в журнале Science статью о новой модели болезни. Он писал, что господствующая биомедицинская модель не оставляет места социальным, психологическим и поведенческим сторонам болезни, и предложил смотреть на болезнь сразу на трёх уровнях: биологическом, психологическом и социальном. Эта модель стала основой современной психосоматической медицины.
У модели есть критики. Психиатр Насир Гаэми в редакционной статье British Journal of Psychiatry 2009 года признал её роль в борьбе с догматизмом, но написал, что со временем она выродилась в простую эклектику: модель разрешает учитывать всё, но не говорит, что важнее в конкретном случае. Защитники, например швейцарский терапевт Рольф Адлер в том же году, считают её по-прежнему актуальной и развивают дальше.
Как это называется сегодня
Само слово «психосоматика» в современных классификациях почти не используется. Состояния, о которых идёт речь, описывают несколько понятий.
Новый диагноз DSM-5 изучен лучше других. Скоупинг-обзор Бернда Лёве и соавторов 2022 года по 59 работам пришёл к выводу, что его критерии надёжны и клинически полезны, а психологическая часть критериев требует уточнения. При этом у диагноза есть известный критик: Аллен Фрэнсис, руководивший созданием предыдущей версии DSM, ещё до выхода DSM-5 писал в BMJ, что новая категория может ошибочно записать в психически больных многих людей с обычными телесными болезнями.
Европейские исследователи во главе с Кристофером Бёртоном в 2020 году предложили термин «функциональное соматическое расстройство», который занимает, по их формулировке, «нейтральное пространство» между телом и психикой. Психологические признаки для такого диагноза не обязательны. Датские исследователи Пер Финк и Андреас Шрёдер ещё в 2010 году показали на 978 пациентах, что одно общее понятие, синдром телесного дистресса, охватывает около десяти прежних диагнозов из разных специальностей, от фибромиалгии до синдрома раздражённого кишечника, с совпадением в 95%.
Спор идёт и о самом названии области. В США психосоматическая медицина в 2003 году получила статус отдельной подспециальности психиатрии, а в 2017 году американская Академия психосоматической медицины переименовала себя в Академию консультативно-связующей психиатрии. В Германии, наоборот, психосоматическая медицина развивается как самостоятельная врачебная специальность со своими клиниками. Итальянские исследователи Джованни Фава и Николетта Сонино в 2010 году выступили с редакционной статьёй под названием «Психосоматическая медицина: название, которое стоит сохранить». Авторы обзора в The Lancet 2024 года отдельно пишут о стигме, с которой сталкиваются такие пациенты, и о необходимости её снижать.
Насколько это распространено
Цифры сильно зависят от того, кого и каким методом считают.
- Метаанализ Харальда Халлера и соавторов 2015 года объединил 32 исследования из 24 стран, всего 70 085 пациентов поликлиник. Хотя бы одному соматоформному расстройству соответствовали от 26% до 35% пациентов, хотя бы один симптом без медицинского объяснения был у 40–49%. Разброс между исследованиями очень большой.
- В датском популяционном исследовании DanFunD по опросникам функциональные синдромы нашлись у 16,3% из 9 656 жителей. При диагностическом интервью врача в той же программе доля составила 9,3%, синдром телесного дистресса 10,7%.
- Среди 550 новых пациентов семи специализированных клиник, по данным Чалерма Нимнуана и соавторов 2001 года, 52% имели симптомы без медицинского объяснения, в гинекологической клинике 66%.
- В классическом американском исследовании Курта Крёнке 1989 года по картам 1 000 пациентов органическая причина нашлась только для 16% из 567 новых жалоб, хотя обследование проводили больше чем в двух третях случаев.
Опросы Всемирной инициативы по психическому здоровью, опубликованные в 2025 году, дают более скромные цифры для строгих диагнозов: в Гонконге, на Филиппинах и в Катаре среди 18 105 человек расстройство телесного дистресса нашлось у 2,0%, соматическое симптоматическое расстройство у 3,5%. Женщины соответствовали критериям вдвое чаще мужчин.
Что доказано о связи стресса и тела
Иммунитет и инфекции
Метаанализ Сюзанны Сегерстром и Грегори Миллера 2004 года объединил больше 300 исследований о стрессе и иммунной системе. Кратковременный стресс длиной в минуты усиливал часть врождённых защитных реакций. Хронический стресс был связан с подавлением как клеточного, так и гуморального иммунитета. При этом то, насколько напряжённым человек сам называл своё состояние, с иммунными изменениями в целом не совпадало.
Самое известное исследование с контролируемым заражением опубликовали Шелдон Коэн и соавторы в 1991 году в New England Journal of Medicine. 394 добровольцам закапывали в нос вирусы простуды и наблюдали их на карантине. Доля заразившихся росла вместе с уровнем стресса, от примерно 74% до 90%, а доля заболевших простудой от 27% до 47%. Поправки на поведение, уровень антител и черты личности связь не убрали. Сам стресс при этом исследователи не задавали, поэтому корректный вывод звучит так: при большем стрессе выше шанс заразиться.
Сердце
Метаанализ консорциума IPD-Work под руководством Мики Кивимяки в 2012 году объединил данные 197 473 человек из 13 когорт. У людей с высоким рабочим напряжением риск ишемической болезни сердца оказался выше на 23%. Связь реальная, но небольшая: авторы подсчитали, что на рабочий стресс приходится около 3,4% случаев болезни, и прямо написали, что борьба с курением дала бы гораздо больший эффект. Отдельно известна стрессовая кардиомиопатия, или синдром такоцубо: острое нарушение работы сердечной мышцы после сильного эмоционального потрясения, его описывают Эндрю Степто и Кивимяки в обзоре 2012 года.
Детский опыт
Американское исследование неблагоприятного детского опыта 1998 года, проведённое Винсентом Фелитти и коллегами на 9 508 взрослых, показало: у тех, кто в детстве пережил четыре и более видов неблагоприятного опыта (насилие, алкоголизм или психическая болезнь родителей и другие), риск алкоголизма, зависимостей, депрессии и попыток суицида был в 4–12 раз выше. Метаанализ Карен Хьюз и соавторов 2017 года по 37 исследованиям и 253 719 участникам подтвердил связь и с телесными болезнями: при четырёх и более видах такого опыта риск болезней сердца, рака и органов дыхания выше в 2–3 раза. Значительная часть этой связи проходит через поведение, прежде всего курение и алкоголь, а не через прямое действие эмоций на органы.
Восприятие симптома и ожидания
Современные модели объясняют, почему ощущение в теле не всегда совпадает с тем, что происходит в органах. Бельгийский психолог Омер Ван ден Берг и соавторы в обзоре 2017 года описывают ощущение симптома как вывод, который мозг делает из сигналов тела, прошлого опыта и ожиданий. Чаще всего вывод точен, но при функциональных симптомах связь между ощущением и физиологией может почти исчезать. Группа Петера Хеннингсена в 2018 году назвала такие стойкие симптомы «ошибками вывода», а Винфрид Риф и Элизабет Бродбент ещё в 2007 году приводили данные нейровизуализации: ожидание симптома активирует участки мозга, отвечающие за его восприятие, а отвлечение внимания их активность снижает.
Сильнее всего роль ожиданий видна на эффекте ноцебо, когда неприятные ощущения появляются от самого ожидания вреда. Метаанализ Юлии Хаас и соавторов 2022 года по 12 испытаниям вакцин от COVID-19 и 45 380 участникам показал: после первой дозы плацебо системные побочные эффекты, чаще всего головную боль и усталость, отметили 35,2% участников. По расчёту авторов, ноцебо объясняло 76% таких жалоб после первой дозы настоящей вакцины. В экспериментах с болью, по метаанализу Гитте Петерсен и соавторов 2014 года, эффект ноцебо был от умеренного до большого.
При хронической боли изучен ещё один механизм, центральная сенситизация: нервная система начинает усиливать болевые сигналы. Его подробно описал нейробиолог Клиффорд Вулф. В обзоре 2011 года он отмечал, что объективных маркеров этого состояния пока нет, а обзор Йо Нейса и соавторов 2021 года показывает, что выраженность сенситизации сильно различается от человека к человеку.
Обобщая эти данные, авторы обзора в The Lancet 2024 года перечисляют факторы, которые поддерживают стойкие симптомы: затяжное воспаление, иммунные и обменные сдвиги, ранний неблагоприятный опыт, депрессию, тревогу о болезни, ожидание симптомов, постоянное внимание к ним, научение и избегание. Многие из этих факторов общие для разных симптомов.
Чего наука не подтвердила: таблицы «эмоция — болезнь»
Популярные таблицы приписывают каждой болезни свою эмоцию или черту характера: обиду, непрощение, упрямство. Самая известная таблица принадлежит Луизе Хей. Рецензируемых исследований, которые проверяли бы такие таблицы напрямую, мы не нашли. Но идея, на которой они построены, проверялась много раз и не подтвердилась.
- Метаанализ консорциума IPD-Work 2013 года по 116 056 жителям Европы и 5 765 случаям рака не нашёл связи рабочего стресса с риском рака в целом, а также рака груди, лёгкого, кишечника и предстательной железы.
- Метаанализ Маркуса Йокелы и соавторов 2014 года по 42 843 людям: ни одна черта личности не была связана ни с заболеваемостью раком, ни со смертностью от него.
- Знаменитая «личность типа А», которую в 1970–80-е считали причиной инфаркта, по метаанализу Михаэля Мюртека 2001 года на 74 326 участниках с болезнью сердца не связана. Для враждебности связь нашлась, но настолько слабая, что, по словам автора, не имеет практического значения.
- Метаанализ Саскии Дёйтс и соавторов 2003 года не подтвердил связи стрессовых событий в жизни с риском рака груди, кроме слабой связи со смертью супруга.
- Систематический обзор Марка Петтикрю и соавторов 2002 года по 26 исследованиям выживаемости и 11 исследованиям рецидивов не нашёл убедительной связи стиля совладания с выживаемостью и рецидивами рака. Авторы отдельно написали, что людей с раком не стоит склонять к определённому настрою ради выживания.
Вред таких таблиц двоякий. Человек ищет «эмоцию органа» вместо обследования, а при болезни получает чувство вины: раз болезнь от обиды, значит, заболел по своей вине.
Может ли врач пропустить настоящую болезнь
Это частый страх, и он изучен. Метаанализ Эрики Эйкелбоом и соавторов 2016 года показал: среди пациентов, у которых сначала нашли функциональные симптомы, диагноз пересматривали у 8,8% при дальнейшем обследовании и у 0,5% при долгом наблюдении. Систематически пропускаемых болезней авторы не нашли. По конверсионным, то есть неврологическим функциональным, симптомам систематический обзор Джона Стоуна и соавторов 2005 года по 27 исследованиям и 1 466 пациентам показал, что доля ошибочных диагнозов снизилась с 29% в 1950-е годы до 4% начиная с 1970-х.
Поэтому вывод о психосоматике делают после обследования. Новые, резко усилившиеся или непохожие на прежние симптомы снова оценивает врач.
Что помогает: лечение и клинические рекомендации
Психотерапия
Самый полный обзор, кокрейновский, опубликовала Никки ван Дессел с соавторами в 2014 году: 21 рандомизированное исследование, 2 658 участников, 14 исследований было посвящено когнитивно-поведенческой терапии. По сравнению с обычным наблюдением у врача или листом ожидания психотерапия уменьшала выраженность симптомов. Эффект небольшой или средний (SMD −0,34), качество доказательств авторы оценили как низкое. По сравнению с хорошо организованной помощью врача явной разницы не было. Психотерапию бросали на 7% чаще, чем обычное лечение, а в исследования попадали только люди, согласные на психологическую помощь.
Метаанализ Лю и соавторов 2019 года по 15 исследованиям и 1 671 пациенту подтвердил, что когнитивно-поведенческая терапия уменьшает телесные симптомы, тревогу и депрессию и улучшает физическое функционирование, но число визитов к врачам надёжно не снижает. Для краткосрочной психодинамической терапии метаанализ Аллана Аббаса и соавторов 2020 года по 17 исследованиям показал превосходство над минимальным лечением и обычной помощью с эффектами от малых до больших; авторы сами указывают на малое число работ и возможное смещение публикаций. Метаанализ Марии Кляйнштойбер и соавторов 2011 года по 27 исследованиям краткосрочной психотерапии при множественных симптомах нашёл эффекты в сравнении с контролем от очень малых до малых.
Лекарства
Кокрейновский обзор Кляйнштойбер и соавторов 2014 года по 26 исследованиям и 2 159 участникам: трициклические антидепрессанты не отличались от плацебо, для антидепрессантов нового поколения доказательства очень низкого качества. Авторы отмечают, что побочные эффекты лекарств могут сами усиливать внимание к телесным ощущениям.
Клинические рекомендации
Немецкое клиническое руководство S3 по функциональным телесным жалобам, которое Клаудия Рённеберг и соавторы представили в 2019 году, готовили 32 профессиональных общества и две пациентские организации на основе анализа больше 7 000 статей и обзоров. Руководство оценивает долю людей с такими жалобами примерно в 10% населения и около трети взрослых пациентов клиник и предлагает три ступени помощи: базовое обследование и разъяснение, затем одновременная и равноправная оценка телесных и психосоциальных факторов, затем мультимодальное лечение с психотерапией. По выводу авторов, эмпатичная позиция специалиста, разъяснение, сдержанность в обследованиях, сотрудничество специалистов и активные методы, повышающие самостоятельность пациента, обычно эффективнее пассивных процедур, направленных на отдельный орган. К тому же выводу о преимуществе активных методов, таких как упражнения и психотерапия, перед уколами и операциями ещё в 2007 году пришёл обзор Хеннингсена и соавторов в The Lancet.
Британский институт NICE в руководстве 2021 года по хронической первичной боли, то есть боли без ясной причины или несоразмерной найденным изменениям, советует групповые упражнения, когнитивно-поведенческую терапию или терапию принятия и ответственности и не советует начинать опиоиды, бензодиазепины, противосудорожные препараты, нестероидные противовоспалительные средства и парацетамол. Часть специалистов по боли раскритиковала эти рекомендации за неполный учёт данных (Корвизи и соавторы, 2021).
Психосоматика у детей
Самый изученный пример детских функциональных симптомов — боль в животе. Метаанализ Юдит Кортеринк и соавторов 2015 года по 58 исследованиям и 196 472 детям от 4 до 18 лет показал, что функциональной болью в животе страдают 13,5% детей, девочки чаще мальчиков (15,9% против 11,5%). Она связана с тревогой, депрессией, стрессом и тяжёлыми событиями. Обзор Джона Кампо 2012 года показывает, что такие симптомы в детстве повышают вероятность множественных симптомов, тревоги и депрессии позже. Кокрейновский обзор Ребекки Эбботт и соавторов 2017 года по 18 исследованиям и 928 детям нашёл краткосрочный эффект когнитивно-поведенческой терапии и гипнотерапии при доказательствах низкого качества. Первый шаг тот же, что у взрослых: осмотр у педиатра.
Как психологу работать с психосоматическим запросом
Клиент с телесными жалобами редко приходит со словами «у меня психосоматика». Чаще его направил врач, или запрос звучит как тревога, выгорание, конфликты, а симптомы обнаруживаются по ходу работы. Исследования последних лет позволяют описать, что в такой работе подтверждено, а что нет.
Объяснение симптома как отдельное вмешательство
Обзор в The Lancet 2024 года называет основой помощи разговор с признанием реальности жалоб, уместным разубеждением и биопсихосоциальным объяснением. Это проверено в испытании. Британская группа Кристофера Бёртона в рандомизированном исследовании 2025 года на 354 пациентах со стойкими телесными симптомами сравнила обычную помощь с серией консультаций, построенных вокруг объяснения симптомов. Через год выраженность симптомов по шкале PHQ-15 в группе вмешательства была на 1,82 балла ниже. Объяснение, по выводу авторов, работало как мост от неопределённости о причине к действиям, которые человек может предпринять сам.
Качество объяснения имеет значение. В качественном исследовании Питера Салмона и соавторов 1999 года большинство медицинских объяснений пациенты воспринимали как отрицание реальности своих симптомов. Удовлетворение давали объяснения осязаемые, снимающие вину и вовлекающие человека в работу.
На что опирается сама терапия
Мишени для работы задаёт перечень факторов, которые поддерживают стойкие симптомы, по обзору в The Lancet 2024 года: тревога о болезни, ожидание симптомов, постоянная фокусировка на них, научение и избегание. С ними работают и когнитивно-поведенческий, и психодинамический подходы, а прямого сравнения, какой из них лучше, исследования пока не дают. Отдельного метаанализа о том, насколько работа именно с катастрофическими мыслями и избеганием меняет исход, мы не нашли, поэтому эти элементы стоит считать обоснованными моделью, а не проверенными по отдельности.
Анализ подгрупп в метаанализе Лю 2019 года даёт несколько практических ориентиров с оговоркой, что это предварительные данные: эффект на телесные симптомы был выше при сессиях дольше 50 минут, в групповом формате и там, где терапия включала работу с эмоциями и навыки общения. Курсы длиннее 10 сессий и 12 недель сильнее снижали сопутствующие тревогу и депрессию, но их чаще не заканчивали.
Работает и помощь через врача. Кокрейновский обзор Ремко Хуедемана и соавторов 2010 года по 6 исследованиям и 449 пациентам показал, что письменная консультация психиатра для лечащего врача с рекомендациями по ведению пациента снижает расходы на медицинскую помощь и улучшает физическое функционирование, хотя доказательства ограничены. А кокрейновский обзор Марианне Розендаль и соавторов 2013 года по 7 исследованиям и 1 787 пациентам не смог ответить, помогает ли пациентам дополнительное обучение врачей первичного звена.
Что не сработало
Популярная в 1990-е модель реатрибуции, обучение врачей переводить разговор с тела на психологические причины, проверялась в кластерном рандомизированном исследовании Ричарда Морриса и соавторов 2007 года на 74 врачах и 141 пациенте. Врачи заметно изменили манеру разговора, а состояние пациентов не улучшилось. Вторичный анализ 2010 года показал, что врачи после обучения давали смешанные сообщения о телесных и психологических причинах, что могло усиливать тревогу пациентов о здоровье. Для психолога вывод практический: перевод разговора на психологические причины сам по себе не помогает.
Существует и обратная сторона. Анализ записей консультаций Адель Ринг и соавторов 2004 года показал, что соматические вмешательства получили 34 пациента из 36, а просили о них только 10. Лишние обследования и назначения чаще исходят от специалиста, чем от пациента, а внимание к психосоциальной стороне разговора, по данным Салмона и соавторов 2007 года по 420 консультациям, снижает их вероятность.
Готовность к психотерапии и выбывание
Готовность таких клиентов к психотерапии невысокая. В рандомизированном исследовании Акселя Швайкхардта и соавторов 2007 года после короткого вмешательства в больнице к психотерапевту через полгода обратились 44% пациентов против 29% в контрольной группе, и разница уже не была значимой. Кокрейновский обзор фиксирует более частое выбывание из терапии. Сколько людей в принципе отказывается от психологической помощи, неизвестно: исследования включают только согласившихся.
Реакции специалиста
В американском исследовании Стивена Хана и соавторов 1996 года врачи назвали «трудными» 15% из 627 своих пациентов, и сильнее всего с этим был связан множественный характер телесных жалоб: шансы попасть в «трудные» были в 12 раз выше. В немецком исследовании Германа Фаллера 2000 года 13 психотерапевтов после первичного интервью реже испытывали положительный контрперенос к пациентам с соматоформными расстройствами, чем к пациентам с депрессией. Опрос чешских врачей 2025 года показывает, что дополнительная подготовка по психосоматике заметно повышает уверенность специалиста в работе с такими пациентами. Перенос и контрперенос в работе с клиентами с нарушениями здоровья и риски срывов терапии разбираются в видеокурсе «Психосоматические расстройства в практике психолога-консультанта», общие механизмы сопротивления — в видеокурсе «Сопротивления клиентов: клинические проявления и техники работы».
Границы компетенции и работа с врачом
Психолог не ставит медицинских диагнозов и не решает, есть ли у симптома органическая причина. Немецкое руководство S3 и обзор Хеннингсена 2018 года описывают лучший формат помощи как ступенчатый: врач первичного звена, профильный специалист и специалист по психическому здоровью работают вместе на основе биопсихосоциальной модели. Если симптом меняется, усиливается или появляется новый, клиента возвращают к врачу. Отличать психосоматические проявления от соматических состояний и понимать показания к совместной работе с врачами учит видеокурс «Психосоматические расстройства в практике психолога-консультанта».
Частые вопросы
Психосоматика это выдумка?
Нет. Симптомы реальны, а механизмы их появления и поддержания изучаются в иммунологии, кардиологии, нейронауке и клинической психологии. В DSM-5 и МКБ-11 для стойких тяжёлых симптомов есть отдельные диагнозы.
Можно ли вылечить болезнь по таблице Луизы Хей?
Нет данных, что такие таблицы работают. Идея о том, что каждой болезни соответствует своя эмоция, проверялась в крупных метаанализах о раке, болезнях сердца и личности и не подтвердилась, а язва, главный пример психосоматической болезни середины XX века, оказалась в основном инфекционной.
К кому идти с психосоматикой: к врачу или к психологу?
Сначала к врачу, чтобы исключить болезни, которые требуют лечения. Если симптомы держатся и мешают жить, клинические рекомендации советуют подключать психотерапию в сотрудничестве с врачом. Лучше всего, когда специалисты знают друг о друге и действуют согласованно.
Может ли врач пропустить настоящую болезнь?
Может, но редко. По метаанализу 2016 года диагноз функциональных симптомов пересматривали у 8,8% пациентов при дообследовании и у 0,5% при долгом наблюдении. Новые или изменившиеся симптомы оценивает врач, даже если психосоматический компонент уже известен.
Бывает ли психосоматика у детей?
Бывает. Функциональная боль в животе встречается у 13,5% детей и подростков и связана с тревогой и стрессом. Краткосрочно помогают когнитивно-поведенческая терапия и гипнотерапия, первый шаг всё равно осмотр у педиатра.
Сколько длится лечение?
В исследованиях кокрейновского обзора было в среднем от одной до тринадцати встреч на протяжении от одного дня до девяти месяцев, эффект когнитивно-поведенческой терапии сохранялся в течение года. У людей с многолетними симптомами работа обычно занимает месяцы.
Чем психосоматика отличается от ипохондрии?
В DSM-5 это разные диагнозы. При соматическом симптоматическом расстройстве на первом плане сами телесные симптомы, при тревожном расстройстве по поводу болезни, которое раньше называли ипохондрией, страх серьёзно заболеть при слабых симптомах или без них. Шведские исследователи в 2023 году показали на 334 пациентах, что различия между этими диагнозами невелики, а когнитивно-поведенческая терапия работает при обоих одинаково; при тревоге о здоровье она помогает примерно двум третям пациентов.
Психика и тело
21